slon_76 (slon_76) wrote,
slon_76
slon_76

Эскадрилья Костенко. Окончание.

НАЧАЛО




Подполковник А.Т. Костенко, командир 101-й ИАД, конец 1942 года.



В середине января было сформировано Управление ВВС Северо-Западного фронта, объединившее своим руководством ВВС 7-й и 13-й армий на Карельском перешейке. В непосредственном распоряжении ВВС СЗФ находились так же 27-я дальняя и 16-я скоростная бомбардировочные бригады, но вот все наличные истребители были распределены между ВВС армий и ПВО Ленинграда. Между тем, приказ Ставки Главного Командования от 18 января 1940 года категорически запрещал использовать бомбардировочную авиацию без истребительного прикрытия, за исключением случаев, когда цели бомбардировщиков лежали вне радиуса действия истребителей. И если действия армейских бомбардировщиков, наносивших удары по переднему краю и ближнему тылу противника, вполне себе обеспечивались патрулированием в районах их действий, то фронтовые СБ и ДБ-3 летали вглубь территории Финляндии и требовали непосредственного сопровождения. Частично для этого были задействованы многочисленные истребители авиации Краснознаменного Балтийского Флота, но было очевидно, что командованию ВВС СЗФ требовался свой истребительный полк, специально «заточенный» под задачи сопровождения бомбардировщиков.
В этих условиях как нельзя кстати пришлось Управление полка Сюсюкалова. Еще 12 января с полка была снята задача ввода в строй молодого пополнения (эту функцию взяла на себя 161-я резервная эскадрилья), а потому штаб и командование полка бездельничали в Пушкино, «переучивая» эскадрилью капитана Костенко, которой в принципе надзор целого полкового управления был совершенно не нужен. К исходу января, уладив соответствующие организационные формальности, полк Сюсюкалова был переименован в 149-й ИАП с включением в его состав эскадрильи Костенко в полном составе. Её «ишачки» с подвесными баками как нельзя лучше отвечали задачам сопровождения бомбардировщиков, однако на этом этапе летчики Костенко были единственной эскадрильей в полку.
Уже 1 февраля новоиспеченный 149-й ИАП получил приказ перебазироваться на новый аэродром, откуда ему предстояло начать полеты на прикрытие бомбардировщиков ВВС СЗФ. Аэродром был обустроен на озере Липовское, расположенном на полуострове Кургальский в западной части Лужской губы. По названию одноименной деревни, возле которой располагался аэродром, он именовался Вейно. В паре километров от Вейно находился флотский аэродром Липово, где базировались истребители 12-й отдельной истребительной эскадрильи ВВС КБФ, так же частью сил обеспечивающей прикрытие бомбардировщиков ВВС фронта. Большая часть дня 1 февраля ушла в лихорадочных приготовлениях к перебазированию, пристреливалось вооружение, производился мелкий ремонт матчасти. Только в 16.30 Управление полка в составе пяти И-153 «Чайка», а так же большая часть истребителей 1-й эскадрильи перелетели в Вейно. К моменту перебазирования под командованием капитана Костенко находилось шестнадцать летчиков, 38 человек техсостава, десять И-16 тип 27 и шесть И-16 тип 18.
Боевая работа летчиков капитана Костенко в новом качестве началась уже на следующий день. Первым боевым заданием 149-го иап стал сопровождение трех десятков СБ 16-й авиабригады к железнодорожному узлу Ковола. На выполнение задачи отправилась дюжина И-16 во главе с комэском. Вылет прошел без приключений, если не считать достаточно интенсивного зенитного огня в районе цели. В 15.42 два звена И-16 отправились в повторный вылет, прикрывать пару выступавших в роли пикировщиков дальних бомбардировщиков ДБ-3 из состава 85-го авиаполка особого назначения, которые должны были разбомбить железнодорожный мост западнее Коуволы. До цели полет происходил нормально, бомбардировщики беспрепятственно отбомбились по мосту, правда, не сумев добиться прямых попаданий. В 16.35 в паре десятков километров от цели советские истребители заметили нагоняющий группу истребитель противника. Звено помощника командира эскадрильи капитана Мамаева осталось с бомбардировщиками, а второе звено, ведомое старшим лейтенантом Киселевым, начало разворачиваться на противника.
Назад в Вейно вернулось только звено Мамаева и примкнувший к ним один из ведомых Киселева лейтенант Павличенко. По его рассказу, в момент разворота он одновременно попытался сбросить баки, в результате чего И-16 сорвался в штопор, а когда летчик восстановил управление, своего звена он уже не увидел, догнал группу и пристроился к звену Мамаева. Скоро вернулся и второй ведомый, помощник военкома эскадрильи политрук Астахов. История его была почти точной копией истории Павлюченко. В момент разворота и сброса баков, его истребитель был обстрелян противником и сорвался в штопор. Восстановив управление, Астахов уже никого не обнаружил и также отправился на аэродром, правда, проплутав при этом где-то некоторое время. Ну а старший лейтенант Киселев на свой аэродром так и не вернулся, организованные на следующий день поиски результатов не дали. Сегодня мы уже можем точно сказать, что звено Киселева разгромил один из будущих лучших финских асов сержант О. Туоминен, пилотировавший истребитель-биплан «Гладиатор». Киселев сел на лед Финского залива, но был расстрелян уже на льду Туоминеном, а его И-16 стал финским трофеем. Таким образом, Арсений Леонидович Киселев стал первой безвозвратной потерей эскадрильи капитана Костенко в «зимней войне».

Истребитель "Гладиатор" Mk.II ВВС Финляндии.


И-16 тип 27 А.Л. Киселева, потерпевший аварию на испытаниях в Финляндии из-за отказа мотора 10 апреля 1940 года. Озеро Пюхяярви.

С 3 по 9 февраля эскадрилья Костенко боевых вылетов из-за плохой погоды не совершала, а 10 февраля отправилась снова сопровождать 61 СБ 16-й авиабригады в налете на Выборг. В воздух были подняты все исправные самолеты полка - четыре «Чайки» и четырнадцать И-16. Полет проходил в очень сложных метеоусловиях, в результате чего два звена И-16 потеряли строй и вернулись назад. Из-за проблем с двигателем вынужден был возвратиться и военком эскадрильи старший политрук Захаров, а его ведомые, старший лейтенант Авдиевич и лейтенант Вешкин, продолжили полет на задание. Уже в районе цели Авдиевич заметил, что к замыкающей девятке СБ сзади подходит истребитель противника и бросился на перехват вместе с Вешкиным. Завязался бой, в ходе которого советские истребители пять раз обстреляли самолет противника, который, в конце концов, перешел в почти отвесное пикирование. Авдиевич «проводил» финна до высоты 1000 метров, после чего, посчитав, что противник уничтожен, прекратил преследование и вернулся к колонне бомбардировщиков. Это была первая воздушная победа 149-го иап и вторая личная победа старшего лейтенанта Авдиевича. В действительности пилотировавшему «Фоккер» прапорщику Х. Иконену удалось вывести свой самолет из пикирования у самой земли, но истребитель был так сильно поврежден, что финский летчик все-таки разбил его «под списание» при попытке вынужденно сесть в районе станции Симола.

Истребитель "Фоккер" D.XXI

В следующие три дня истребители полка вновь не летали, а 13 февраля 1-ю эскадрилью в полном соответствии с широко распространенным поверьем о «дьявольском числе» накрыла волна неудач. После первого боевого вылета четырех звеньев на прикрытие бомбардировщиков в районе Выборга, при заходе на посадку потерпел катастрофу И-16 начальника связи эскадрильи лейтенанта Анатолия Алексеевича Мурашова. Неверно рассчитав заход на посадку, летчик потерял скорость и его истребитель, зацепив деревья, рухнул в лес. В ходе второго вылета в тот же день, прикрываемая истребителями 149-го полка группа СБ из состава 31-го СБАП потеряла ориентировку и завела эскорт в Эстонию. Пять И-16 в результате вынужденно сели в Эстонии, три из них позже вернулись в полк, один был сожжен пилотом, а еще один был оставлен в Эстонии в распоряжении командира 38-го ИАП (по злой иронии судьбы командир 38-го ИАП майор Леденев вскоре после окончания «зимней войны» погибнет в авиакатастофе именно на этой машине). Таким образом, эскадрилья Костенко за один день потеряла три истребителя. К утру 14 февраля в распоряжении комэска-1 оставалось всего восемь исправных И-16. Правда, уже 16 февраля 149-й ИАП, наконец, получил вторую эскадрилью, вооруженную истребителями И-153.
Несмотря на чувствительные потери матчасти, 149-й полк и его 1-я эскадрилья в летные дни действовали довольно интенсивно, совершая по два, а то и три вылета в день на сопровождение. Финские истребители, фактически вытесненные с неба над линией фронта, прикрывая тыловые объекты сражались отчаянно. Нужно признать, что эффективность истребительного сопровождения отнюдь не всегда была не на высоте. В среднем на один полк СБ выделялось девять - пятнадцать истребителей. Встреча происходила над аэродромом истребителей, куда бомбардировщики подходили на высоте тысяча-полторы тысячи метров и ожидали, пока истребители наберут высоту. Встрече предшествовало согласование времени прибытия бомбардировщиков со штабом истребительного полка через оперпункт ВВС СЗФ за час – полтора. К цели бомбардировщики шли в кильватерном строю девяток, реже клином, истребители следовали сзади в полутора-двух километрах и выше на 500 м, а в районе цели, где встреча с истребителями противника была наиболее вероятной, истребители подтягивались к голове колонны. Однако то, что хорошо выглядело в теории, не всегда соответствовало практике. Летчикам полка просто не хватало опыта, они отвлекались на посторонние цели, ввязывались в бои с отвлекающими группами финских истребителей. Поэтому противнику достаточно регулярно удавалось прорываться к бомбардировщикам, вынуждая последних отбиваться собственными силами. Но и 149-й ИАП имел воздушные бои с противником практически каждый летный день, что было крайне нехарактерно для советско-финляндской войны.
15 февраля жертвою «Чаек» Управления полка стали очередные два «Фоккера» D.XXI. Имел шанс отличится и Виктор Вильчик, звено которого атаковало пару истребителей, но финны предпочли ретироваться не ввязываясь в бой. 17 февраля в ходе очередного вылета на сопровождение бомбардировщиков 16-й авиабригады и 85-го авиаполка к Коуволе финский «Гладиатор» незамеченным смог зайти в хвост звену старшего лейтенанта Борисова и открыл огонь по истребителю младшего лейтенанта Филатова. Летевший вторым ведомым в звене Виктор Вильчик среагировал мгновенно, бросив свой истребитель наперерез противнику. Финский летчик поняв, что внезапность утеряна и теперь ситуация, мягко говоря, складывается не в его пользу, предпочел переворотом и крутым пикированием выйти из боя. На следующий день пилоты «Чаек» в воздушном бою южнее Коуволы отчитались об уничтожении еще двух «Фоккеров» и одного «Гладиатора», но в данном случае финнам удалось перехитрить советское истребительное прикрытие, связав его боем с отвлекающей группой. Вторая же группа финских истребителей атаковала непосредственно бомбардировщики СБ 54-го СБАП. Сбить им никого не удалось, но три СБ получили очень серьезные повреждения. 18 февраля также оказалось примечательно тем, что вечером этого дня истребители 149-го полка были впервые отправлены на «охоту» за финским подвижным железнодорожным составом на участке Коувола – Лаппеенранта. Шесть пушечных И-16 и столько же «Чаек» в ходе этого вылета атаковали пять финских эшелонов, один из которых был подожжен.
19 февраля стало звездным часом Виктора Вильчика. В этот день очередной налет СБ 16-й авиабригады на Коуволу прикрывало тринадцать истребителей 149-го ИАП, но из них только два из состава 1-й эскадрильи: Вильчик и старший лейтенант С.А. Пиндюков. В районе цели по данным 149-го иап строй бомбардировщиков атаковали семь финских истребителей-бипланов, на перехват которых бросилось звено Управления полка во главе с самим командиром Н.Т. Сюсюкаловым и пара «ишачков». Подробности боя, к сожалению, автору не известны, но в результате его советские летчики отчитались в уничтожении пяти финских истребителей, два из которых были на счету Виктора Вильчика, а еще один сбил старший лейтенант Пиндюков. О том, что бой был действительно упорный, говорит тот факт, что принявшие в нем участие «Чайки» вернулись на аэродром, имея от 38 до 78 пробоин. Финская сторона в этом бою побед не заявляла, но и потерь не понесла. Правда успех летчиков был омрачен тяжелыми потерями, понесенными 2-й эскадрильей в другом воздушном бою в этот день. Две «Чайки» на свой аэродром не вернулись (пропали без вести военком эскадрильи старший лейтенант В.С. Осипов и лейтенант Н.Ю. Иентш), еще два истребителя получили достаточно тяжелые повреждения.
Тем не менее, Виктор Вильчик с тремя личными победами оказался в числе наиболее результативных советских летчиков-истребителей. Впрочем, «на пятки» Вильчику наступали еще несколько летчиков полка, например штурман эскадрильи Сергей Михайлович Авдиевич, имевший на своем счету две личных и две групповых победы, или младший лейтенант Олег Александрович Филатов с двумя личными победами. По одной-две личных и групповых побед было еще у нескольких летчиков полка. Среди подчиненных Алексея Костенко к 20 февраля результативных летчиков было семь человек, включая его самого.
Однако в жизни полка и 1-й эскадрильи и неприятных моментов по-прежнему хватало. 21 февраля при вылете на сопровождение большая группа истребителей (девять И-16 и десять И-153) неожиданно попала в пургу. Группу «ишачков» вел опытнейший пилот, помощник командира полка майор Кулдин, да и сами пилоты 1-й эскадрильи уже имели за плечами богатый опыт общения с коварной зимней погодой. В результате восемь из девяти «ишачков» благополучно долетели до аэродрома почти вслепую и уже на посадке Кулдин, который вообще-то обычно летал на И-153, снес шасси своего И-16. До дома не добрался только старший лейтенант Пиндюков, который потерял пространственную ориентировку и врезался в лед Финского залива в полутора десятках километров от аэродрома. Его истребителю требовался капитальный ремонт, а вот летчик практически не пострадал и продолжил летать на боевые задания. Для менее опытных летчиков 2-й эскадрильи это «приключение» закончилось гораздо трагичнее. Три летчика, комэск-2 капитан Сергей Александрович Симонов, помощник военкома старший лейтенант Николай Иванович Семенов и командир звена Алексей Александрович Григорьев, погибли, врезавшись на своих истребителях в лед Финского залива. Еще три «Чайки» вынужденно сели на лед Лужской губы. В результате боевых и не боевых потерь к вечеру 21 февраля количество готовых к бою истребителей в полку сократилось до десяти!
Впрочем, разыгравшаяся вечером 21 февраля пурга стала предвестником плохой погоды, затянувшейся на несколько дней, до 25 февраля. Это дало возможность отдохнуть изрядно подуставшим летчикам полка. Кроме того, в этот период в Вейно прибыли десять И-15бис, ставшие 5-й эскадрильей полка. Личный состав эскадрильи был набран из слушателей Военно-Воздушной академии им. Жуковского, среди которых было немало участников боевых действий на Халхин-Голе и в других «горячих точках». 3-я и 4-я эскадрильи тоже должны были вот-вот прибыть, но для них пока не было самолетов.
Таким образом, к 25 февраля в составе 149-го ИАП из двух десятков боеготовых машин было десять И-15бис, шесть И-16 и четыре И-153. По этой причине в конце февраля полк вылетал на боевые задания в составе довольно пестрых групп, включавших в себя вместе с И-16 и И-153 еще и И-15бис. Понятно, что использование И-16 в одной связке с И-15бис, проигрывавшему в скорости «Чайкам» 60-70 км/ч, а «ишачкам» 18-го и 27-го типов до 100 км/ч, не способствовало реализации лучших качеств последних. Поэтому уже в марте командование 149-го ИАП по мере возможности старалось все же применять истребители в составе более-менее однородных групп.
Тем временем финны продолжали получать помощь из-за границы. 11 февраля в 3-е звено 26-й истребительной эскадрильи поступили первые истребители Фиат G.50, закупленные в Италии еще в конце октября 1939 года. Звено располагалось на аэродроме Утти, и на его базе был создан отряд лейтенанта Ниеминена, который к концу войны насчитывал четырнадцать «Фиатов». Аэродром Утти находился недалеко от Коуволы, и защита этого важнейшего ж/д узла была основной задачей пилотов «Фиатов». Первое время летчики отряда интенсивно осваивали новую технику, но уже 25 февраля «Фиаты» впервые вступили в бой с советскими истребителями.


«Фиат», значительно превосходивший «Фоккеры» и «Гладиаторы» по скорости и имевший сильное вооружение из двух крупнокалиберных пулеметов Breda-SAFAT, был очень серьезным противником для советских истребителей. Четырнадцатицилиндровый двигатель воздушного охлаждения Фиат А.74RC 38, развивавший мощность 840 л.с., и более совершенный с точки зрения аэродинамики планер, давали «Фиату» преимущество в скорости перед всеми советскими истребителями, включая наиболее скоростные на тот момент И-16 тип 18, однако реализовать свое преимущество летчику «Фиата» было затруднительно. Дело в том, что до высоты 2000 метров И-16 тип 18 имел превосходство за счет меньшей высотности своего двигателя. Тип 18 с винтом АВ-1 на высоте 2000 развивал скорость 440 км/ч, тогда как «Фиат» лишь 420 км/ч, что соответствовало скорости И-16 тип 10 на той же высоте. Выше «Фиат» постепенно догонял, а затем и начинал обгонять «ишаки». На наиболее выгодной высоте, 5000 м, G.50 разгонялся до 484 км/ч, превосходя И-16 тип 18 на 24 км/ч, а тип 10 почти на 70 км/ч, однако на таких высотах воздушные бои практически не велись. Более тяжелый «Фиат» лучше пикировал, а по скороподъемности занимал промежуточное положение между И-16 тип 18 и тип 10. Именно на долю летчиков 149-го ИАП выпала участь первыми вступить в бой с финской «новинкой».
По метеоусловиям, 25 февраля фронтовые бомбардировщики не летали, однако истребители во второй половине дня все же решено было привлечь к боевым вылетам, направив девять истребителей, в том числе шесть И-16, под общим командованием майора Кулдина на штурмовку эшелонов противника к востоку от Коуволы. При подлете к Коуволе летчики заметили в воздухе сразу несколько групп финских истребителей, эшелонированных по высоте, в том числе два звена «Гладиаторов» и два звена монопланов, у самолетов одного из которых было убирающееся шасси. Несмотря на численное превосходство противника, советские истребители весьма рьяно кинулись в бой, который вскоре распался на отдельные схватки на разных высотах. В итоге возникшая свалка закончилась «убедительной победой» пилотов 149-го ИАП, заявивших об уничтожении трех «Гладиаторов» и одного «моноплана с убирающимся шасси». В действительности, в этом бою финны потерь не понесли, но и побед не заявляли. Только прапорщик резерва Сихво на своем «Гладиаторе» с близкого расстояния обстрелял один И-16, который начал дымить. Однако сам он, будучи атакованным истребителями, не смог проследить дальнейшую судьбу обстрелянного самолета. Вероятно, в прицел Сихво попал И-16 лейтенанта Н.И. Павличенко, которому из-за прострелянных баков пришлось сажать свой самолет «на живот» на Финском заливе в 4 км севернее Курголово. Летчику просто не хватило горючего, чтобы дотянуть до аэродрома. К сожалению, найти подробную информацию об этом бое пока не удалось, поэтому и не известны фамилии летчиков, заявивших о воздушных победах.
Не менее богатым на события оказался и следующий день. Уже в первом же вылете летчики 149-го ИАП отразили нападение на прикрываемые бомбардировщики звена «Гладиаторов» и звена «Фиатов», при этом Виктор Вильчик в воздушном бою сбил еще один «моноплан». Четвертая победа Вильчика сделала его однозначным лидером по числу лично одержанных побед среди всех летчиков-истребителей ВВС РККА, принимавших участие в советско-финляндской войне. Однако ценность этого достижения серьезно подмывает то обстоятельство, что ни один из заявленных им самолетов в действительности сбит не был.
В ходе повторного вылета к Коуволе в тот же день вновь разыгрался серьезный воздушный бой. Финские истребители встретили колону советских бомбардировщиков уже над северным побережьем Финского залива, и советским истребителям (по пять И-16 и И-153 и девять И-15бис) пришлось приложить немало усилий, чтобы обеспечить бомбардировщикам условия для выполнения задания. В результате летчики 1-й эскадрильи добавили себе в «актив» еще два «Гладиатора» и один «Фиат». За успех пришлось заплатить одним потерянным И-15бис и поврежденным при посадке с не полностью вышедшим шасси И-16. Впрочем, и в данном случае финские данные потерю самолетов в этом бою не подтверждают.
27 февраля состоялась очередная встреча с воздушным противником. Сопровождая бомбардировщики к Коуволе, истребители обнаружили в воздухе звено «Гладиаторов», однако последние решили не испытывать судьбу и в бой ввязываться не стали. Что интересно, в этот день по финским данным в бою с И-16 в районе Коуволы был потерян один «Фиат», однако в воздухе над Коуволой в этот день никто с «Фиатами» не встречался и побед не заявлял.
В последний день февраля истребителям полка выпала задача сопровождать бомбардировщики, бомбившие Савонлинну, расположенную в 250 километрах от аэродрома 149-го ИАП. Для выполнения задачи было выделено семь И-16 и столько же И-153, но четыре «Чайки» потеряли строй бомбардировщиков и вернулись, а старшему лейтенанту Авдиевичу пришлось сесть на аэродроме 68-го ИАП на озере Лемболовское из-за возникшего в полете пожара двигателя. Несмотря на дополнительные баки, на обратном пути истребителям пришлось садиться для дозаправки на Лембаловское.
По состоянию на 1 марта в 149 иап в исправном состоянии было только семь И-16, тринадцать «Чаек» и четыре И-15бис. Полк продолжал исправно вылетать на боевые задания, но противника в воздухе не встречал, что резко контрастировало с ситуацией в феврале. Сложившееся положение объяснялось тем, что большая часть финских ВВС с начала марта была брошена против обходящих по льду Выборг частей двух советских стрелковых корпусов, и им было уже не до отражения налетов бомбардировщиков (тем более что до сих пор, несмотря на многочисленные победы, финские истребители в этом деле преуспели мало).
2 марта вместе с истребителями ВВС КБФ летчики полка участвовали в серии ударов по озерным аэродромам в районе станций Утти и в районе ст. Коувола. Таким образом, командование ВВС СЗФ пыталось подавить финскую авиацию в районе Коуволы, к бомбардировкам которой планировалось привлечь ВВС КБФ и бомбардировщики Особой авиагруппы комбрига Кравченко. Нужно заметить, что в это время в районе Утти базировались истребители G.50. По иронии судьбы, чтобы обезопасить их от ударов с воздуха, часть истребителей эскадрильи из Хололы 1 марта перебазировались на лед оз. Хауккаярви в районе Утти.
Со стороны 149-го ИАП к удару по финским аэродромам привлекались пять И-16 под командованием лейтенанта Мамаева и двенадцать «Чаек». Истребители обстреляли ангары на аэродроме Утти, а в лесу на юго-западной окраине аэродрома заметили маскировочные сооружения Т-образной формы, которые были приняты за замаскированные самолеты. После обстрела одно из сооружений загорелось. Нужно ли говорить, что потерь на земле финские истребители в этот день не имели.
А 3 марта эскадрилья капитана Костенко потеряла свой последний в этой войне И-16. Сидевший с 29 февраля в Лемболово Авдиевич решил самостоятельно перегнать свой подлатанный техниками 68-го ИАП «ишачок» в Вейно. Авдиевич благополучно взлетел, но уже в воздухе температура масла начала расти, а давление – падать. Летчик решил сесть на еще одном ледовом аэродроме на озере Каук-ярви, но на снижении мотор заглох и истребитель, недотянув до спасительного ледового поля, ударился о землю и перевернулся. Получивший тяжелые ранения Авдиевич отправился в госпиталь, а его И-16 – в металлолом.
Последние вылеты в ходе советско-финляндской войны 149-й ИАП выполнил 11 марта, в этот же день состоялась и последняя встреча с воздушны противникам. В первой половине дня восьмерка И-16 во главе со своим комэском вылетела для сопровождения восемнадцати ДБ-3 на Коуволу. На подходе к цели в зоне видимости летчиков «ишаков» появилась четверка истребителей противника, опознанных как D.XXI. Три из них, видимо заметив эскорт, ушли, а четвертый попытался зайти в хвост бомбардировщикам, но решительными действиями советских истребителей противник был отогнан. Последней же воздушной победой полка в этой войне стал «Гладиатор», сбитый 5 марта майором Плыгуновым, пилотировавшим И-153.
В ходе боевых действий пилотами 149-го иап было выполнен 531 боевой вылет (налет 804 часа 40 минут), в том числе 492 на сопровождение бомбардировщиков. В воздушных боях заявлено об уничтожении девятнадцати (по другим данным - двадцати одного) истребителей противника, в том числе шесть "Фоккеров" D.XXI, семь "Гладиаторов", пять "монопланов с убирающимся шасси" и один "Бульдог". 1-я эскадрилья полка из этого числа выполнила 276 боевых вылетов, (при этом на счету комэска было 38 боевых вылетов, с учетом его деятельности в 25-м ИАП) и отчиталась об уничтожении по меньшей мере девяти финских истребителей (без учета побед 25 февраля). В числе побед летчиков эскадрильи было четыре «Фоккера», два «Фиата» и три «Гладиатора». К этому счету необходимо прибавить также два «Фоккера» D.XXI и пять «Фоккеров» С.Х, сбитых в составе 25-го ИАП. Таким образом, общий боевой счет эскадрильи вырастает, как минимум, до шестнадцати побед, из которых четыре были на счету Виктора Федоровича Вильчика, совершившего 57 боевых вылетов. Это был второй результат среди общих достижений истребительных эскадрилий действующей армии и первый среди личных счетов летчиков-истребителей. Наиболее результативной стала 4-я эскадрилья 7-го ИАП, заявившая об уничтожении более трех десятков самолетов противника.
Безусловно, все эти заявки имеют весьма отдаленное отношение к реально уничтоженным самолетам противника. Так одних только «Бленхеймов» летчики 7-го ИАП заявили целых девятнадцать штук, что вдвое превышает количество потерянных бомбардировщиков этого типа по всем причинам, включая не боевые потери. Реальное же число уничтоженных полком «Бленхеймов» составило всего три штуки.
Реальная результативность 149-го ИАП и его 1-й эскадрильи находилась, в общем-то, на том же уровне. Шестнадцать побед летчиков эскадрильи Костенко на самом деле стоили финским ВВС в худшем случае двух-трех потерянных самолетов. Однако отражает ли число реально уничтоженных самолетов противника боевую эффективность 149-го ИАП вообще и его 1-й эскадрильи в частности? Финские историки К. Стенман и К. Кескинен по этому поводу писали следующее: «Советские истребители стали очень агрессивными. Они летали целыми полками (30-40 самолётов) в глубокий тыл. Недавно введенные в эксплуатацию сбрасываемые дополнительные баки сделали возможной также эффективную защиту бомбардировщиков, а возможности … сбивать бомбардировщики существенно снизились, хотя на перехват в тылу поднимались так же часто, а на бомбардировщики шли всегда, когда это было возможно».
При всех огрехах истребительного сопровождения, благодаря нему к бомбардировщикам прорывались в худшем случае единичные истребители противника, атаки которых без особых проблем отражали стрелки идущих в плотном строю СБ или ДБ-3. Не подлежит сомнению то простое обстоятельство, что безусловной заслугой летчиков-истребителей полка майора Сюсюкалова и, в частности, эскадрильи, руководимой Алексеем Тимофеевичем Костенко, стало резкое снижение потерь опекаемых ими бомбардировщиков. Особенно хорошо это видно на примере 16-й авиабригады. В феврале-марте истребителями противника было сбито всего пять бомбардировщиков, тогда как за декабрь-январь потери бригады от действий истребителей составили двенадцать самолетов. И это притом, что именно на последние два месяца войны приходится основная масса боевых вылетов бригады.
Спасенные жизни экипажей бомбардировщиков, а не сбитые самолеты противника, стали истинным мерилом боевой эффективности летчиков-истребителей капитана Костенко. Еще одним показателем хорошего уровня подготовки летчиков 1-й эскадрильи 149-го ИАП стали собственные минимальные потери. Несмотря на множество проведенных эскадрильей воздушных боев, в бою погиб только Арсений Леонидович Киселев, еще один пилот, Анатолий Алексеевич Мурашов, погиб в результате авиакатастрофы. Для сравнения, 4-я эскадрилья 7-го ИАП от воздействия противника потеряла четверых пилотов, а потери 2-й эскадрильи 149-го ИАП составили пять человек.
После советско-финской войны 149-й ИАП был доукомплектован до полного штата и переброшен на Украину. Уже в декабре 1940-го Алексей Костенко был назначен исполняющим обязанности помощника командира полка. А уже 30 апреля, получив очередное воинское звание «майор» уже на постоянной основе занял эту должность. К тому времени командовавший полком с момента формирования (но так и не получивший официального назначения на должность) Н.Т. Сюсюкалов был переведен на должность заместителя командира 43-го ИАП, в котором встретил Великую Отечественную войну. Никита Тимофеевич стал командиром этого полка в апреле 1942-го, а 4 сентября не вернулся из боевого вылета… Виктор Вильчик, как и его прежний комэск, продолжал службу в 149-м ИАП весь межвоенный период. В октябре 1940-го ему присвоили звание «старший лейтенант», а 26 апреля 1941-го он стал заместителем комэска-3 капитана И.П. Матицина.
В июне 1941-го года 149-й ИАП входил в состав 64-й истребительной авиадивизии и базировался на аэродроме Черновицы, занимаясь переучиванием на новые истребители МиГ-3. В роковое утро 22 июня на аэродроме полка находилось 62 МиГ-3, 18 И-16, 3 УТИ-4 и пара связных У-2 149-го ИАП, а так же 49 И-153, в конце мая переданных полком в только что сформированный 247 ИАП. Аэродромы 64-й авиадивизии одними из первых в КОВО подверглись ударам немецкой авиации. В 5.05-5.25 Черновицы атаковали «Хейнкели» штабной эскадрильи и 1-й группы 27-й бомбардировочной эскадры. С высоты всего в сотню метров «Хейнкели» засыпали уставленный самолетами аэродром бомбами. В 149-м ИАП к этому времени уже была объявлена тревога, но распущенные по домам на выходные кадровые летчики полка просто еще не успели прибыть на аэродром. Только после удара первой группы немецких самолетов в воздух поднялось дежурное звено 3-й эскадрильи в составе капитана Матицина, старшего лейтенанта Вильчика и заместителя комэска по политчасти старшего политрука И.А. Битяева. Поднялось, чтобы нос к носу столкнуться со второй волной атакующих – «Хейнкелями» 2-й группы 27-й эскадры, действующих под прикрытием «Мессершмиттов» из 1-й (истребительной) группы 2-й учебно-боевой эскадры. В неравном бою немцы сбили все три советских истребителя, их летчики погибли. По советским данным, перед своей гибелью звено Матицина успело уничтожить три фашистских бомбардировщика, но немецкие данные эти потери не подтверждают. Только один «Хейнкель» в ходе налета получил повреждения, но хотя и с трудом, но перетянул через границу, совершив в конце концов вынужденную посадку на «живот». Так в первый же день Великой Отечественной войны погиб самый результативный советский летчик-истребитель «зимней войны» Виктор Федорович Вильчик. Вообще же в первые дни войны 149-й ИАП понес тяжелейшие потери. Только за 22 июня полк недосчитался 55 истребителей МиГ-3 и И-16.
Майор Алексей Костенко вместе с полком начал полный горечи и утрат путь на восток. С середины сентября он возглавил 181-й истребительный авиаполк (хотя формально был назначен на эту должность только 29 декабря 1941-го!), вместе с сражался в небе Днепропетровской и его родной Харьковских областей. За эти бои в ноябре 1941-го он был удостоен второго ордена «Красное Знамя». А 28 февраля 1942-го ему присвоили звание «подполковник». К лету 1942-го по своим знаниям и опыту Костенко уже явно «перерос» пол и 28 июня его назначили заместителем командира 269-й истребительной авиадивизии легендарной 8-й воздушной армии Сталинградского фронта, а уже с августа он командует той же дивизией. В ноябре 1942-го Костенко «перебросили» на 101-ю авиадивизию. Летчики его дивизии участвовали в прикрытии важнейших объектов не только в период Сталинградской битвы, но и непосредственно на Курской дуге. Уже в марте 1943-го он получает звание полковник, а в конце августа следует новое назначение – на сей раз на 310-ю ИАД ПВО, прикрывавшей важные объекты на территории Украины, в том числе родной для Костенко Харьковской области. На счету летчиков дивизии полковника Костенко обеспечение ПВО переправ через Днепр во время его форсирования советскими войсками, прикрытие аэродромного узла Полтава в ходе американских «челночных» рейдов с посадкой на советской территории. 310-я ИАД ПВО принимала участи и в подготовительной фазе Берлинской наступательной операции.
После войны полковник Костенко продолжал командовать 310-й ИАД ПВО, стоявшей в районе Харькова, до апреля 1947-го, после чего был назначен командиром 106 ИАД ПВО, здесь же в мае 1949-го получил звание «генерал-майор авиации». В январе 1950-го 106-я ИАД была переброшена в Китай, в состав Шанхайской зоны ПВО. Но Костенко в Китай не поехал, поскольку 6 января получил новое назначение – командовать 37-й истребительным авиакорпусом ПВО в городе Моршанск Тамбовской области. Отсюда Алексей Тимофеевич убыл на учебу на авиационном факультете Военной Академии им. К.Е. Ворошилова, который закончил в 1952 году, сразу получив назначение на должность заместителя командующего 32-й Воздушной истребительной армией ПВО в родной Харьковщине. Здесь он проведет последующие три года службы, последовательно командуя войсками ПВО Донбасского региона по истребительной авиации, командующего истребительной авиацией Харьковского корпуса ПВО и собственно Харьковским корпусом ПВО. В июле 1955-го Костенко убыл в Польшу, где являлся заместителем командующего Северной группой войск по войскам ПВО, а по возвращении в сентябре 1958 возглавил Куйбышевский корпус ПВО.
25 мая 1959 года Алексею Тимофеевичу было присвоено звание «генерал-лейтенант авиации», но уже в апреле 1960-го он был переведен в распоряжение Главкома ПВО, а приказом Министерства Обороны СССР №01108 от 19 июля 1960 года уволен в запас, после чего поселился в Харькове. Это стало финальной точкой в военной службе Алексея Костенко, длившейся с мая 1932-го по июлю 1960-го. За свою службу он был четырежды награжден орденом «Красное Знамя», орденом «Красная Звезда», орденом Отечественной войны I степени и многочисленными медалями. К сожалению, две войны, пройденные «от и до» и годы службы сильно подорвали здоровье Алексея Тимофеевича. 4 июля 1966-го он умер в Харькове в возрасте 56 лет.



Автор выражает благодарность Михаилу Тимину за помощь в подготовке статьи.
Tags: ВВС, Зимняя война, Люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments